Главная> Статьи > Служение Отечеству > Александр Беляков "История флотского духовенства"

Александр Беляков "История флотского духовенства"



Православных традиции и их значение в деле воспитания воинов
(выдержки из книги Александра Белякова "Истории флотского духовенства")


3_svyt00001.jpg

Известно, что в русском флоте издавна особое внимание уделялось традициям. «Традиция, - говорил адмирал Бубнов, - показывает нам, как мы должны исполнять свой долг перед Родиной, вызывает к жизни в нашей психологии боязнь покрыть себя позором в случае, если мы не сумеем быть достойными этих традиций – свидетелей былой доблести наших славных предков».
Главные традиции зародились еще в петровском флоте. По сохранившимся традициям судили о достоинстве воинских частей или кораблей. Они передавались из поколения в поколение и чтились, как священные заветы доблестных предков. С развитием флота возникали новые традиции. Ведущие российские флотоводцы уделяли большое внимание развитию и укреплению традиций. Они призывали беречь собственные национальные традиции и не переносить бездумно чужих правил и представлений. Всем известны суворовские призывы: «Вперед, с нами Бог», «Всякое дело начинай с благословения Божьего», «Без молитвы оружия не обнажай», «Бог нас водит. Он наш генерал». В нашей морской (также как и вообще военной) истории всегда все сверхъестественное приписывалось воле Божьей. И это не просто традиция, это - беззаветная вера в Бога. Примеров здесь можно привести немало. Так, оповещая о взятии Азова, Петр I писал: «Ныне со святым Павлом радуйтесь всегда, о Господе, и паки реку, радуйтесь».
Князь Потемкин, напутствуя контр-адмирала Федора Федоровича Ушакова, в 1790 году перед Керченским сражением писал: «Молитесь Богу! Он нам поможет, положитесь на Него. Ободрите команду и произведите в ней желание к сражению. Милость Божия с вами!» Каждое важное дело адмирал Федор Федорович Ушаков начинал с молитвы и причастившись в храме Святых Таинств. Перед боем он напутствовал своих моряков: «Идя в бой, читайте 26, 50 и 90 псалмы и вас не возьмет ни пуля, ни сабля!». В своих приказах и распоряжениях по наиболее важным вопросам боевой деятельности флота Ф.Ф. Ушаков непременно обращался к упованию на Господа и его милость.
Донося о своей победе над турецким флотом под командованием капитан-паши Саит-Али возле мыса Калиакрия 31 июля 1791г., Ушаков писал: «При такой, дарованной от Всевышнего, совершенной победе, несомненно, надеялись мы несколько кораблей взять в плен …». Во время нахождения эскадры русских кораблей в Константинополе в 1798 г. Федор Федорович Ушаков вместе с чрезвычайным и полномочным послом России в Турции Василием Степановичем Тамарой нанес визит константинопольскому патриарху Георгию V. Только после благословения патриарха великий флотоводец начал освобождение греческих островов от французских оккупантов. Для православных людей нет сомнений в том, что именно в уповании на волю Божию и состоит феномен всех побед Ушакова.
Победу в войне 1812 г. как простой русский народ, так и высшие эшелоны власти приписывали исключительно силе Божией. «Не нам, не нам, а Имени Твоему», - было выбито на медали, посвященной победе над Наполеоном.
В воззвании Корнилова к морякам 11 сентября 1852 года звучали такие слова: «Москва горела, а Русь от этого не погибла! Напротив, встала еще сильнее. Бог милостив! Конечно, Он и теперь готовит ему народу русскому такую же участь. Итак, помолимся Господу и не допустим врага сильного покорить себя!». Свой последний приказ, отданный 3 октября 1852 г., он заканчивал словами: «Да благословит нас русский Бог! Ура! Помни каждый, что для успеха надо думать не о себе, а о товарище». Перед смертью Корнилов молился Богу, но не о своей жизни, а о судьбе Отечества: «Благослови, Господи, Россию и государя, спаси Севастополь и флот».
Упование на Бога являлась основой всех флотских традиций. На нем зиждилась традиция стойкой борьбы с иноземными захватчиками, традиция веры в предназначение служить народу православному, традиция мужества, стойкости, практической сметки, умелости, веры в командира.
С древних времен существует традиция самым почетным местом на корабле считать часть верхней палубы от грот-мачты до бизань-мачты, которая называется шканцы. Связано это с тем, что именно здесь располагались божницы икон Богоматери и других святых. Следует сразу заметить, что иконы являлись самой важной, самой почитаемой святыней корабля. Если корабль терпел крушение, то иконы спасались в первую очередь.
При входе на шканцы все моряки от матроса до адмирала обязаны были снимать головной убор. Позднее снятие головного убора заменило отдание чести путем кратковременного прикосновения к козырьку фуражки, обозначавшее готовность снять головной убор.
На русских военных кораблях шканцы были местом, где совершалось богослужение, где собиралась команда для чтения Морского устава.
На шканцах читались приказы, выносились приговоры суда. Получить выговор с вызовом на шканцы считалось более серьезным наказанием, чем быть посаженным под арест. На шканцах было определено место для вахтенного начальника. «Вахтенный журнал» в те годы назывался «Шканечным журналом». На кораблях, которые имели две или одну мачту шканцы определялись приказом. С началом кампании русского военного корабля первым приказом командира был приказ, строго определяющий шканцы. Причем, если шканцы признавались святым местом, то правые шканцы считались святая святых. На них без служебной необходимости никто не имел права появляться кроме командира корабля. В наше время эта традиция частично сохранилась в ограничении передвижения личного состава корабля по правому шкафуту.
Существует на флоте традиция «бить склянки». История ее следующая: в старину время в море отсчитывалось по песочным часам. Эти часы назывались – «склянка». На вахте у таких часов стоял юнга. Всякий раз, когда проходило полчаса, он переворачивал склянку, ударял в корабельную рынду, бежал по палубе и громко кричал: «Один час прошел, в два поворота больше пройдет, если будет Господня воля. Помолимся Богу дать нам хороший поход и Ей, Матери Божией, Защитнице нашей, уберечь нас от откачивания воды помпами и других несчастий. Вперед – Агой». Вахта на носу повторяла то, что он сказал, и приказывала ему прочесть «Отче наш».
Определением Святейшего Синода за №18 от 8 февраля 1904 г. членам Российского общества Красного Креста или уполномоченным от него лицам было дано разрешение «производить за воскресными богослужениями каждую неделю, на время войны, особый сбор пожертвований по всем церквям Российской Империи в пользу раненых и больных воинов». Данному примеру последовали все государственные и церковные учреждения.
Сбор денежных средств был организован духовенством по всей России. В приходах было собрано 591 873 руб. 16 коп. К слову сказать, с целью помочь флоту, в 1904 г. активизировало свою деятельность и Морское благотворительное общество. Одной из важнейших целей этого общества было оказание помощи «недостаточным людям, служившим во флоте или по Морскому ведомству, а равно их вдовам и детям».
По инициативе духовенства и с разрешения командующего армией, был открыт денежный сбор в пользу семейств убитых воинов. Епархиальные архиереи центральной России организовывали материальную помощь и присылку на Дальний Восток (для солдат и матросов) религиозной литературы и культовых предметов.
Подобные меры предпринимались и в период Первой мировой войны. Уже 20 июля 1914 года Св. Синод своим Определением № 6502 призвал монастыри, церкви и паству делать пожертвования на раненых и на помощь лицам, призванным на войну. Монастыри и другие подведомственные Православной Церкви учреждения призывались подготовить места под госпитали, а также подобрать способных людей для ухода за ранеными. Во всех храмах были установлены кружки для сбора средств в пользу Красного Креста. В 1914 г. все военные и морские священники стали отчислять ежемесячно по 3 рубля на благотворительно-просветительские нужды своего ведомства. На эти же цели император сразу же внес 1000руб., великий князь Сергей Михайлович – 500 руб., генерал-адъютант Нимин – 200 руб. Следует отметить, что с самого начала Русско-японской войны помощь действующей армии стали оказывать различные благотворительные учреждения империи, представители Дома Романовых и частные лица.
Под патронажем Императрица Александры Федоровны и ее сестры Великой княгини Елизаветы Федоровны 1 февраля 1904 г. был открыт склад помощи военным и морским госпиталям. Такую помощь Склад оказывал и морскому госпиталю русских военнопленных в Нагасаки. Были прекрасно оборудованы несколько госпитальных поездов, которым присвоено имя императрицы. Но бытовало мнение, что ««поезда императрицы» были созданы для популярности царской семьи и только вызывали чувство зависти к тем счастливцам, которые могли пользоваться этой роскошью». В 1910 г. великой княгиней Елизаветой Федоровной в г. Москве была основана Марфо-Мариинская община. Сестры не принимали пострига, и поэтому община была «белой». Более 40 сестер обслуживали лазарет для воинов на 50 кроватей, амбулаторию, две странноприимницы, трудовой приют на 18 девочек, бесплатную библиотеку. Сама Елизавета Федоровна занимала скромное помещение, по заповеди Спасителя не имела двух одежд (Мф. 10, 10), скудно питалась, много молилась, много служила больным и раненым, занималась иконописью.
Мать Николая II – императрица Мария Федоровна также откликнулась на войну, приняв под свое покровительство «семейства воинов, посылаемых на Дальний Восток, и особенно, пострадавших на войне». Председатель образованного под патронажем императрицы-матери попечительства, член Государственного Совета П.П. Семенов (Тян-Шанский) направил информацию о «высочайшем» решении адмиралу Е. И. Алексееву. Он также просил «доставлять во все время войны» на свое имя «именные списки убитых, утонувших, пропавших без вести, раненых, больных в госпиталях, указывая место приписки пострадавших, волости, уезды, города с целью розыска семей для оказания им необходимой помощи».
В официальном органе Св. Синода – «Церковных ведомостях» – тогда же было помещено объявление, гласившее, что «Центральный склад Российского общества Красного Креста имени Государыни императрицы Марии Федоровны (Инженерная, 11) в настоящее время имеет надобность приготовить отправку на Дальний Восток большого транспорта белья, летних халатов, теплых набрюшников, обуви, сахара, мясных консервов … Пожертвования принимаются ежедневно. От 11 до 4 часов дня». В том же 1904 г. состоявшее под покровительством брата Николая II Великого князя Михаила Александровича воинское благотворительное Общество Белого Креста провозгласило своей основной целью оказание посильной помощи вдовам и сиротам русских воинов, убитых на Дальнем Востоке. Летом 1905 г. именным высочайшим Указом был утвержден Главный комитет по призрению детей лиц, погибших в войну с Японией, получивший в честь дальневосточного наместника наименование «Алексеевского».
Видные церковные деятели принимали активное участие в развитии Российской науки. Так митрополит Макарий Московский учредил премию, которой раз в два года удостаивались «лишь самостоятельные труды и при том такие, которые существенно обогащали науку, внося в нее новые факты наблюдения и воззрения». Этой премией (1000 руб.) 16 сентября 1887 г. был удостоен за свой труд «Об обмене вод Черного и Средиземного морей» будущий адмирал Степан Осипович Макаров. А в сентябре 1893 г. Макаров, уже контр-адмирал, получил полную премию митрополита Макария (1500 руб.) за труд ««Витязь» и Тихий океан.
Перед строительством корабля традиционно совершался церковный чин его закладки. Когда корабль был построен, его по обычаю освещал архиерей или священник. Во времена Петра I новые корабли освещались в присутствии царя или вельмож. Так в 1721 г. в присутствии императора архиепископ новгородский Феодосий совершил обряд освещения корабля «Пантелеймон».
Позже церемония спуска на воду нового корабля была узаконена и проводилась следующим образом: служился торжественный молебен, корабль и поднятые на нем флаги – Императорский штандарт, кормовой Андреевский флаг и гюйс – окроплялись святой водой, и под звуки государственного гимна и салюта с кораблей обрубались последние державы . Корабль благословлялся иконой святого, который становился его небесным покровителем. Священник, как правило, говорил напутственное слово. Торжество заканчивалось праздничным завтраком.
Освящались не только корабли, но и закладка новых портов и гаваней. Так было положено начало основания новой гавани Рогервик (ныне Палдиск, Эстония). Для освящения места назначен был обер-иеромонах флота, который почему-то отсутствовал, и Петром I было дано указание совершить освящения другому иерею. «По совершении молитв, всякий, от императора до последнего из присутствовавших, носили к концу берега камни и бросали их в воду. Когда же брошен был самый первый камень в воду, то его величество возвел взор к небу, и из сердца его вышел глубокий вздох, что замечено было некоторыми из присутствующих».
Часто кораблям давали названия в память святых, чтимых русским народом, например: 28 сентября 1758 г. был спущен на воду самый большой для того времени, боевой (100-пушечный) корабль «Святой Дмитрий Ростовский», которым командовал С. К. Грейг. В последствии он же командовал фрегатом, названным именем другого святого, - «Св. Сергий».
Корабли, находившиеся под командованием Ф.Ф. Ушакова, также в основном носили библейские имена и имена святых: 84-пушечный "Рождество Христово"; 66-пушечные - "Мария Магдалина", "Святой Владимир", "Святой Павел" и "Преображение Господне"; 50-пушечные - "Св. Георгий Победоносец", "Св. Александр Невский", "Св. Андрей Первозванный"; 46-пушечные - "Иоанн Богослов", "Св. Петр Апостол"; 44-пушечные - "Св. Иероним", "Покров Св. Богородицы", "Кирилл Белозерский", "Амвросий Медиоланский", "Св. Нестор Преподобный", "Иоанн Воинственник", «Иоанн Предтече» (захваченный у неприятеля в результате боя 28 – 29 августа 1790 года между Гаджибеем и Тендрою, переименованный корабль «Малеки-Бахри» - «Владыка морей»). Корабли меньших рангов носили также духовные имена.
Была на флоте и другая добрая традиция, которая жива и по сей день – называть корабли именами православных флотоводцев. Не раз на борту боевых кораблей появлялось имя адмирала Федора Федоровича Ушакова. Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» участвовал в Цусимском сражении и геройски погиб в бою против превосходящих сил противника. Серию эскадренных миноносцев Черноморского флота, названных в честь побед адмирала, именовали «Ушаковской». В советское время флагманским кораблем Средиземноморской эскадры служил крейсер «Адмирал Ушаков». В 1992 г. имя прославленного флотоводца адмирала Федора Федоровича Ушакова принял тяжелый атомный ракетный крейсер Северного флота «Киров» проекта 1144.1, построенный на Адмиралтейском заводе в Ленинграде в 1980 г. Имена флотоводцев получили и другие корабли этого проекта. Построенный в 1983 г. однотипный крейсер получил имя адмирала Лазарева, построенный в 1988 г. получил имя адмирала Нахимова, в 1998 г. построен модернизированный корабль проекта 1144.2, которому дано имя основателя Российского флота Петра Великого. С 1954 по 1991 гг. в составе ВМФ находился крейсер проекта 68 БИС «Адмирал Сенявин». С 1971 по 1991 гг. в боевом строю находился большой противолодочный корабль проекта 1134А «Адмирал Макаров».
По сей день жива традиция - давать кораблям героические имена. И ныне бороздят моря ракетный крейсер «Варяг», малый противолодочный корабль «Кореец», океанографическое судно «Витязь», ледокол «Ермак» - внук макаровского «Ермака».
Когда на флот приходили новобранцы, их по традиции встречал судовой священник, укрепляя Словом Божьим в предстоящих трудах. В период прохождения курса молодого бойца новобранец должен был выучить несколько молитв. В программе курса унтер-офицеров по закону Божиему были включены: Начинательная молитва, Иисусова молитва, молитва Святому Духу, Трисвятая, молитва Святой Троице, молитва За царя и Отечество, молитва Перед сражением. Новобранцам, кроме того, необходимо было усвоить Символ Веры, знать церковные Таинства и Десять Заповедей.
По окончании срока службы моряков провожал тот же священник, напутствуя их в предстоящую жизнь теплым словом. В знак благодарности за понесенные труды и на молитвенную память каждый уволенный в запас матрос благословлялся священником иконой или крестом, и ему дарилась Библия. Особой традицией являлось принятие присяги. Присяга на флоте была утверждена с выходом в свет в апреле 1710 г. «Инструкций и артикулов военных, надлежащих к Российскому флоту». Текст ее гласил: «Божию милостию Петру Первому, царю России и пр., пр. Обещаем и присягаем мы верными быть и Его царского целичества указы, и под властью Его величества, генералов, адмиралов, адмиралтейских советников, вице-адмиралов, контр-адмиралов, комендантов, капитанов и иных глав (то есть начальников), высокопомянутого Его величества над нами поставляемых, указы и приказы почитать и послушно и верно исполнять, как честным и добрым людям надлежит, и в прочем поступать по артикулам и учреждениям, для нашей службы сочиненным или впредь сочиняемым. В чем да поможет нам Господь Бог Всемогущий».
Русские матросы всегда считали воинскую присягу святыней.
Присяга в Русском Флоте и Армии - это религиозный обряд - обещание перед Богом. Матрос или солдат давал присягу, прежде всего, ни людям, ни государству, а объекту своей веры, то есть, своему Богу - тому, Кому он поклонялся, тому, от Кого он ждал помощи для себя, надеялся, верил в покровительство для себя. Поэтому клятвопреступление в Вооруженных Силах было связано не только с государственными законами, но еще и с вероисповедными моментами. Если ты преступил клятву, то значит, ты покинут своим Богом и ты уже не настоящий верующий, ты уже уподобился Иуде. Такая присяга имела большее значение и большую силу, чем нынешняя присяга, которая имеет исключительно светский государственный смысл.
Вот как звучал текст присяги, которую принимал в 1766 г. выпускник Морского шляхетного кадетского корпуса Федор Федорович Ушаков: «Аз, Федор Ушаков, обещаюся и клянуся Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Ея Императорскому Величеству моей всемилостивейшей Государыне императрице Екатерине Алексеевне Самодержице и Ея Императорскаго Величества любезнейшему Сыну Государю Цесаревичу и Великому Князю Павлу Петровичу, законному всероссийского престола Наследнику, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови…В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий!». Присяга была религиозной. Принимал ее не командир, а духовенство. Если человек был православного исповедания, то значит, он давал присягу в присутствии православного священника. Если он был мусульманином, то вызывали имама из штаба флота, который приезжал и принимал присягу у мусульман. Раввин принимал присягу в иудеев. Католический пастор - у католиков. И только если не было соответствующего священнослужителя, то принимал присягу командир корабля при участии корабельного священника и единоверцев.
Поскольку присяга была религиозная, то для православного человека она принималась перед Крестом и Евангелием. Принятие присяги сопровождалось крестным целованием, которое, по сути, и означает клятву. Текст присяги заканчивался словами: «Во ознаменование сих слов, целую Крест и Евангелие Спасителя моего Иисуса Христа». Принятие присяги заканчивалось торжественным богослужением и напутственным словом священника. Следует заметить, что в наши дни эта традиция возрождается. На Тихоокеанском флоте перед принятием присяги совершается молебен. Верующие матросы так же как и их прадеды принимают присягу перед Андреевским флагом, Святым Евангелием и Крестом, и целуют их.
Нарушение присяги считалось большим грехом перед Богом и людьми. Согласно официальной статистики атеистов в Российских Вооруженных Силах практически не было. Отказ же сектантов от принятия воинской присяги означает отказ от заповеди Божией, призывающей «положить душу за други своя».
По традиции весь уклад жизни морской команды освящался молитвой. День начинался и завершался молитвой. Перед принятием пищи и по окончании трапезы обязательно читалась молитва. В Петровском «Морском уставе» было записано: «Когда адмирал пожелает, дабы весь флот молебное пение чинил Господу Богу, тогда поднят будет флаг иерусалимский (белый с синим крестом) на кормовом флагштоке».
На кораблях богослужения проводились на самом почетном месте, которым, как мы уже говорили, являлись шканцы. В парусном флоте со времен Петра I правило совершения ежедневных молитв были определены в особой «Книжице корабельной молитвенной», которая издавалась для флота с 1714 г. в больших количествах. В соответствии с этой «книжицей» было заведено утром, сразу после подъема, совершать краткую молитву. Затем в девятом часу утра совершалась дневная молитва, которая была уже более продолжительной и напоминала по своему составу богослужение. На богослужебном столе стояла дароносица и несколько икон. Свечей во избежание пожара, зажигать не разрешалось. Корабли были деревянные, кроме того, все швы и щели заделывались легковоспламеняющейся просмоленной паклей. Свечи стали использоваться во время богослужений на флоте лишь только с появлением стальных кораблей. В случае отсутствия священника или его болезни молитву мог читать корабельный секретарь, а в некоторых случаях и командир корабля. Не реже одного раза в год каждый воин обязан был причащаться и изучить определенное количество молитв.
Молились русские воины и во время боя. Так участник обороны Севастополя во время Крымской войны капитан-лейтенант П.И. Лесли писал в своем дневнике: «Всего умилительнее смотреть, это как наши солдаты и матросы, несмотря на изрядно летящие бомбы и пули, с полным усердием молятся пред изображением ликов Святых, и, конечно, хоть у них нет глубокого смысла в молитвах, потому что все молитвы они соединяют в одну, но, тем не менее, они молятся искренне и их молитва всегда доступнее, как устремление сердца к Богу». Во время сражения священник находился при раненых, исповедовал и причащал их.
Совершались торжественные богослужения по случаю побед, праздников, закладки храмов, кораблей, госпиталей, памятников и т.д. Так 22-го февраля 1799 г. после взятия крепости Корфу адмирал Федор Федорович Ушаков со всеми высшими чинами своего флота отправился на берег, для торжественного молебствия. После одержанной Синопской победы вице-адмирал Нахимов распорядился: "Предлагаю завтрашнего числа на всех судах вверенной мне эскадры в 10 часов отслужить благодарственный молебен Господу Богу и потом ожидать моего прибытия на суда. Я хочу лично поздравить командиров, офицеров и команды с победой и благодарить их за благородное содействие моим предположениям и объявить, что с такими подчиненными я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом». По возвращению эскадры из Синопского сражения первым делом черноморцев было отслужить торжественную панихиду над прахом Михаила Петровича Лазарева. Павел Степанович Нахимов большое значение придавал соборной молитве. Во время обороны Севастополя по праздничным дням Нахимов приказывал совершать обедню, на которой присутствовали все, не занятые в деле чины, в том числе и воины, находившиеся в укреплениях. По окончании Литургии духовенство служило молебны на оборонительной линии перед батарейными образами, которые находились на всех бастионах, и перед которыми всегда горело множество свечей. Ни одно сражение не начиналось Нахимовым без молебна, по окончании которого священник благословлял войска, обходя их с крестом в руке. Новые батареи также освящались и на них также служились молебны. Даже в боевой обстановке устраивались крестные ходы, в них принимал участие и сам Нахимов, воодушевлявший воинов кратким отеческим словом, что благотворно действовало на всех воинов. Защитник Севастополя капитан-лейтенант В.Г. Реймерс (впоследствии контр-адмирал) пишет в своих воспоминаниях: «Никогда не забуду тот момент, когда в первый день бомбардирования Корнилов, Нахимов, Тотлебен и почтенный священник с крестом, благословляя всех, обходили бастионы. С каким чувством каждый из нас подходил к кресту, и как одушевляли нас своим спокойным духом все эти достойные люди».
Искренней верой в святость русского дела пронизаны буквально все приказы и распоряжения, отдаваемые Нахимовым перед сражением. После каждой одержанной победы, в которой Павел Степанович усматривал промысел Божий, служились благодарственный молебен и заупокойная литургия по убитым воинам.
Набожность русских солдат и матросов определяла их милосердие даже по отношению к врагу. Это являлось не просто традицией, а одной из черт русского национального характера. Как отмечал в своей работе П.П.Яковлев, «наши войны показывают нам замечательно незлобивое отношение русского солдата (матроса) к его врагу, даже нехристианину, против которого он шел с бесповоротною решимостью погибнуть, если Богу угодно, и с которым он готов разделить последний сухарь, если акт боя приостановлен, или враг попал к нему в плен. Очевидно, здесь мы имеем дело, с одной стороны, с полной покорностью Богу, в вопросах о личной жизни, а с другой – наиболее характерные черты именно «христолюбивого» воина».
Одной из флотских традиций было почитание памятных дней. Помимо уставных двунадесятых праздников особо чтили моряки день Покровителя Российского морского флота Андрея Первозванного и день памяти заступника их Николая Чудотворца.
Отмечались также дни великих побед при Чесме, Гангуте и Синопе. Так, накануне 18 ноября 1903 г., когда исполнялось 50 лет знаменитого Синопского сражения, адмирал С.О. Макаров, будучи главным командиром Кронштадтского порта и военным губернатором города Кронштадта, издал особый приказ. В этом приказе говорилось: «18 ноября, в день 50-летия Синопской победы, в учебных заведениях морского ведомства в Кронштадте, а также во всех экипажах, отрядах, командах и школах занятий не производить и на работы низших чинов не высылать. Утром во всех командах объяснить значение и подробности Синопского боя». Юбилейный в истории русского флота день объявлялся в Кронштадте праздничным. Накануне вечером отслужили торжественную панихиду «по православным воинам, павшим в сражении», а на другое утро офицеры и унтер-офицеры рассказали матросам о славе и подвигах российского флота.
Давней традицией на флоте являлось ежегодное празднование Дня рождения корабля. Экипаж всей семьей особо праздновал это событие. Священник линкора «Андрей Первозванный» Дмитрий Андреев так описывал это торжество: «Наш судовой праздник прошел торжественно и благолепно. С вечера было отслужено Всенощное бдение, а утром – Божественная Литургия и молебен св. Апостолу у его св. иконы, дара св. горы Афон. Присутствующий на богослужении Начальник Бригады кораблей по окончании службы поблагодарил священника за проповедь, а команду за прекрасное церковное пение. После официального завтрака у команды и гостей были развлечения, которые продолжались до 8 часов вечера. На эти несколько часов наш корабль потерял свой угрюмый вид и оживился, превратившись в целый город веселья. На палубе, убранной флагами, везде расставлены столы с прохладительными напитками и сладостями, а в казематах идет спектакль под руководством офицера, причем играют сами же матросы, трещит кинематограф, поют песни и играет хор балалаечников. Все офицеры во главе с командиром везде принимают участие, что особенно оживляет праздник и делает его семейным. Музыка, танцы и множество детей, гуляющих по кораблю, на миг заставляют даже забыть, что мы отделены стальной броней от береговой жизни. В 8 часов гости уехали, и корабль заснул. Все принимали в празднике участие, и он был всецело общий». Для русских людей любая новая вещь, здание, а тем более оружие, освящалась молитвой. Каждый род войск и каждый корабль имел своего Небесного Покровителя и свой почитаемый образ святого. Так покровителем крейсера «Паллада» был преподобный Феодосий Чарниговский.
В начале ХХ в. Российский флот модернизировался и пополнялся новыми кораблями и новыми видами вооружения. Благодаря русским конструкторам И.Г. Бубнову и М.Н. Беклемишеву на вооружение стали поступать боевые подводные лодки. Небесным покровителем подводников был пророк Иона. В журнале «Вестник военного и морского духовенства» №22 за 1908 г. рассказывается, как праздновался день подводника на Черноморском флоте: «22 сентября (1908 года – А.Б.), в день памяти св. прока Ионы, отряд подводных лодок Черноморского флота в первый раз отмечал день своего Небесного покровителя. … К 10 часам утра подводные лодки, украшенные флагами, расположились на поверхности воды, окружив со всех сторон линейный корабль «Двенадцать апостолов». В 11 часов на палубе линкора собрались все командиры подводных лодок вместе со своим командованием.
В присутствии начальника морских сил Черноморского флота И.Ф. Бострема священник Евлампий Якиманский отслужил молебствие, после чего обратился к собравшимся со словами приветствия. По окончании проповеди и «Многолетия» на паровом катере, при пении «Спаси Господи люди Твоя …» священник и клир обошли все «субмарины», окропив их святой водой. На каждом судне священник окроплял и внутренние помещения. После окропления молебствие было окончено».
Любовь к православным традициям русского флота прививалась офицерам со школьной скамьи. Во флотских храмах регулярно совершались торжества, связанные с важными событиями истории флота, с празднованием годовщин великих побед русского флота, поминовением погибших моряков. Братья Епанчины, из рода знаменитых флотоводцев, вспоминают, как проходил 200-летний юбилей Морского кадетского корпуса, в котором они воспитывались: «13-го января 1901 г. начались торжества по случаю двухсотлетия Навигаторской школы, впоследствии преобразованной в Морской кадетский корпус.
Накануне юбилея в церкви корпуса была совершена обедня протоиреем отцом Иоанном Кронштадтским, столь любимым во флоте, а также настоятелем местной церкви протоиереем Белявиным, при пении хора воспитанников.
После обедни была совершена панихида по основателю школы Императору Петру I, по окончании панихиды в актовом зале перед молебством отец Иоанн Кронштадтский произнес слово на тему бесконечности миров и бесконечности абсолютной, о Боге промыслителе. Во время молебна духовенство в сопровождении адмиралов и директора корпуса окропило св. водой новый памятник, созданный к юбилею училища».
Особое внимание уделялось на флоте памяти павших защитников Отечества. Эта традиция передавалась от старших к младшим и всеми блюлась как святая обязанность. В дни памяти морских сражений или на вселенских панихидах всегда поминались имена погибших в боях офицеров и матросов.
Часто, по традиции, корабли приходили на место гибели наших кораблей. Здесь, после панихиды, при пении «Вечная память» на воду опускался венок живых цветов. Так командир корвета «Витязь» капитан 1-го ранга Степан Осипович Макаров во время кругосветного плавания при заходе в 1888 г. в Императорскую гавань (ныне Советская гавань) счел своим долгом почтить память погибшего в 1853 г. русского фрегата «Паллада», открывшего эту гавань. Со свойственной Макарову пытливостью он не только организовал поминовение погибших моряков, но и, опросив местных жителей орочей, установил точное место гибели корабля. Затем он приказал произвести водолазный осмотр корпуса затонувшего фрегата, начертил план с обозначением его местоположения, составил описание места гибели и выставил на берегу створные знаки, точно указывающие на это место. С тех пор Русские корабли, посещавшие гавань, считали своим долгом почтить память тех, кто погиб, первым придя сюда.
Одно из поминовений своих погибших товарищей описывает священник А. Щеглов: «Сибирский флотский экипаж 30 августа текущего 1908 г. справил свой экипажный и храмовый праздник. Накануне на Литургии и панихиде было совершено поминовение воинов, на поле брани живот свой положивших и в морях погибших; последних – офицеров и нижних чинов, убитых в китайскую и Японскую войну, в списках Церкви значится не мало, около 900 человек».
И в наши дни ежегодно моряки-тихоокеанцы чтят память своих предков погибших в Корейском проливе, совершаются панихиды по морякам крейсера «Варяг», подводных лодок «Комсомолец» и «Курск» и других кораблей.
Святыней являлись воинские и морские кладбища. Они ведут свою историю с 1887 г. До этого времени военных кладбищ не существовало, а военнослужащих хоронили вместе со всеми другими гражданскими людьми. Военные кладбища были образованы, прежде всего, в Петербурге, а затем и в других крупных военно-морских базах. Во Владивостоке Морское кладбище сохранилось до наших дней. Устройство военных кладбищ и восстановление достоинства воина-христианина, отдача ему последних почестей после смерти – одна из наиболее заслуживающих внимания традиций. Александр Васильевич Суворов не раз говорил, что войну можно считать законченной только тогда, когда будет захоронен последний солдат. Это была добрая традиция российской армии и российского флота.
23 августа 1903 г. Николай II подписал Указ о совершении панихид в Димитровскую субботу (перед 26 октября) по усопшим воинам, отдавшим жизнь за Отечество. Панихида должна была проходить во всех воинских частях и на кораблях, где были священники. В Димитровскую субботу все воинство воспоминало тех, кто отдал жизнь на поле брани. По своей сути учреждение Димитровской субботы означало установление для воинов духовной связи с прошлым – в этот день военные священники выступали перед воинами с беседами о героях и их подвигах, о тех, кто с оружием в руках отстаивал Отечество.
Погребение погибших членов экипажа в море являлось особой традицией. «Русский солдат, - писал Г.И. Шавельский, - не страшится смерти, но боится умереть без причастия, быть зарытым без церковного погребения». Поэтому для православных воинов было очень важно наличие на корабле священника, который утешал раненых, напутствовал умирающих, отпевал убитых. По обычаю, тело зашивалось в парусину, к ногам прикреплялся тяжелый груз. Покойник помещался на специальной чисто оструганной доске. Затем он выносился на шканцы. На церемонии обязаны были присутствовать все офицеры и матросы, не занятые службой. Доска с покойником ставилась на небольшое возвышение, и тело, зашитое в парусину, покрывалось Андреевским флагом. Зачитывался приказ командира корабля о подвиге погибшего. После этого священник отпевал погибшего. Если священник на корабле отсутствовал, то его обязанности исполнял командир корабля. С началом отпевания корабельный флаг приспускался до половины. На рангоутных судах существовал обычай в этих случаях скрещивать реи. По окончании отпевания под пение «Со святыми упокой» доска с телом подносилась к борту ногами вперед и клалась концом на планширь. Два специально назначенных матроса вставали у изголовья и брали края флага в руки. По сигналу горниста доска приподнималась, и тело выскальзывало из-под флага за борт. Звук горна обозначал последнее прости-прощай и предвестие величайшего трубного звука Архангела Гавриила в момент всеобщего воскресения из мертвых. В это же время производился троекратный залп корабельным караулом. После чего флаг поднимался до места.
Важной традицией было почитание корабельного военного знамени – Военно-Морского Андреевского стяга, который сопровождал корабль во всех его плаваниях и боях.
Известно, что любой флаг несет в себе особый символ, символ нации. Каждый народ, каждое государство в своем флаге стремились отразить свой характер, свою религиозность, свое особое отличие от других и поэтому к флагу всегда относились как к национальной святыне. В Российской империи существовало несколько флагов. Одним из них был Военно-Морской Андреевский стяг, который считался святыней, также как и корабельные иконы, которые нужно было защищать до смерти.
Флаг во имя святого апостола Андрея Первозванного, покровителя России и ее флота, символизировал собой, прежде всего религиозное отличие России от Запада – Православную веру. В 1700 г., составляя флаг флота, Петр I отметил: "Флаг белый, через синий крест св. Андрея, того ради, что от сего апостола приняла Россия святое Крещение». Как отмечает А. Лысенко, Андреевский флаг - это "символ самобытной и независимой России, принявшей христианство не от какого-нибудь папского миссионера, а от самого апостола – вот идея, заложенная в снежно-белом флаге с небесно-голубым крестом с угла на угол». То есть, утверждая военно-морской флаг, Петр I исходил из того, что флот обязан защищать не только морские рубежи России, но в первую очередь духовно-нравственные ценности государства.
Первое освящение двух Андреевских флагов было совершено в Кронштадтской Андреевской церкви, которая являлась в те годы главным морским храмом России. Эти флаги после освящения были подняты на корабле «Святитель Николай» и фрегате «Орел». Под Андреевским флагом, который несли все боевые российские корабли, русские моряки своею храбростью снискали себе всемирную известность. В Южном и Северном полушариях, в восточных и западных морях, везде, где проходили военные корабли России, где лилась кровь русских моряков, развевался флаг во имя небесного покровителя русского государства.
Перед первым выходом в море на каждом новом корабле вначале происходил чин освящения боевого знамени. Молитва и кропление святой водой делали это полотнище для моряков святыней, за честь которой они не щадили своей жизни. При подъеме и при спуске флага, утром и вечером, в стужу и в зной читалась молитва Господня "Отче наш", а команда стояла с непокрытыми головами в знак благоговения перед святыней.
Перед флагом принималась присяга. Традиция принятия присяги перед знаменем имеет свое начало со времени Павла I. Присяга и знамя неотлучны друг от друга.
В Своде военных постановлений 1831 г. сказано: «Знамя есть священная хоругвь». Хоругвь - это церковное знамя, а Андреевский флаг является корабельным знаменем. Андреевский флаг имеет особый статус и как военная святыня, и как церковная святыня, символизирующая духовную брань. Во время боя, согласно Морскому уставу, Андреевский флаг, поднятый на гафеле, строго охранялся часовым, как знамя в полку, - он ни на минуту не должен спускаться без личного распоряжения командира. Как рассказывали очевидцы, «… при Синопском сражении передавали, что велено было кормовые флаги прибить гвоздиками, чтобы перебитый фалик не означал еще, что флаг спущен». Военный историк и публицист Орлов писал в 1913 г.: «В русском народе с давних еще пор существует почитание военных знамен, как святыни. При встрече со знаменем … снимают шапки, осеняют себя крестным знамением - православный народ. Что значит стоять или умереть за знамя, у нас все отлично знают и понимают, кто и не был на военной службе».
Второе значение слова флаг - это стяг, от слова стягивать, собирать - это центр, под которым собираются все. И здесь, его тоже можно понимать как в военном смысле, так и в духовном. 21 июля 1992 г. Указом Президента Российской Федерации за № 798 Военно-Морскому флоту России был возвращен Андреевский флаг. 26 июля 1992 г. на основании этого Указа на всех кораблях была произведена торжественная замена флагов в соответствии с разработанным ритуалом.
Современный историк Н. Лысенко пишет об "Андреевском" флаге: "Для этого флага характерно: особая слиянность с народной душой – в нем рассказы стариков-ветеранов, пушечный гром и гарь пороха, слезы морячек и последний судорожный вздох убитого канонира, ликование Чесмы и всенародное горе Цусимы. Этот флаг неотделим от национальной души русского народа».
С 1716 г. в российском флоте был введен гюйс. Произошло это следующим образом. В тот год Петру I выпала возможность командовать объединенной эскадрой, в состав которой входили русские, английские, голландские и датские корабли. Он стал первым монархом в истории стоявшим во главе столь многочисленного флота четырех разных держав. В честь этого события английский адмирал Норис подарил свой собственный гюйс. Этим отчасти и объясняется, что даже в наше время в Военно-Морском флоте России гюйс, поднимаемый на носовом флагштоке кораблей 1-го ранга, имеет сходство с британским флагом.
С 1828 г. за особые заслуги в боях кораблям стали вручать кормовой Георгиевский флаг, который представлял из себя Андреевский флаг с образом Св. Георгия Победоносца посередине. Первым кораблем, награжденным таким флагом за мужество и героизм экипажа в Наваринском бою, был линейный корабль «Азов», которым командовал контр-адмирал М.П. Лазарев.
Традиция давать героические имена кораблям жива и по сей день. И ныне бороздят моря ракетный крейсер «Варяг», малый противолодочный корабль «Кореец», океанографическое судно «Витязь», ледокол «Ермак» – внук макаровского «Ермака».
Георгиевские флаги за особые заслуги в боях вручались и береговым флотским частям. Так 18 декабря 1856 г. в кронштадтском Андреевском соборе в присутствии генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича было совершено освящение шести Георгиевских знамен, пожалованных императором Александром II флотским экипажам, участвовавшим в обороне Севастополя во время Крымской войны и переведенным после войны в Кронштадт.

Через всю многогранную работу флотского духовенства по окормлению паствы красной нитью проходило укрепление славных флотских православных традиций, которые способствовали повышению боеспособности флота, формированию благоприятного, здорового микроклимата в экипажах кораблей.

http://krotov.info
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования