Главная> Статьи > Размышления > Ангел Хранитель как личность и проблемы его изобразимости. Продолжение (В.С.Кутковой)

Ангел Хранитель как личность и проблемы его изобразимости. Продолжение (В.С.Кутковой)

Продолжение.

Могут ли здесь Ангелы утверждаться в статусе индивидов, а значит, заключать "себя в пределах своей частной природы"? Могли... Но только перестали бы быть Ангелами.
Бесполезно углубляться в вопрос об ангельской природе. Этого не даст нам сделать сама непостижимая природа ангельского мира. И все-таки, Отцы Седьмого Вселенского Собора, указывая на совершенную бестелесность и невидимость Бога, подтвердили положение о допустимости изображать Ангелов на иконах: "Что же касается разумных сил, то они не всецело изъяты от телесности и не безусловно невидимы, будучи одарены тонкими, воздухообразными или огненными телами, в которых они неоднократно являлись и были видимы". Отцы не уточнили, временно или постоянно носят Ангелы эти тонкие тела. Они засвидетельствовали только, что бесплотность Ангелов относительна, что Ангелы являлись людям, а потому они в известном смысле изобразимы[11].
Вопрос об их изобразимости (в качестве церковно почитаемого образа) оттого и решаем, что Ангелы - личности. Своим опровержением преп. Феодор Студит доказывал иконоборцам: "<...> икона изображает не природу, а личность"[12]. Заметим: конкретную личность, а не символическую - символических личностей, как и "личностей вообще", не бывает. Путать абстрактные формулы с людьми занятие вредное.
Церковная символика укоренена в исторической реальности. Херувимов и серафимов велел изобразить на крышке Заветного Ковчега сам Ягве, а значит, их лик был Моисею открыт, о чем говорил на VII Вселенском Соборе Патриарх Тарасий, что находит подтверждение в Писании: "виждь и сотвориши Ми по всему, елика Аз покажу тебе на горе" (Исх. 25:8); Архангелов людям посылал Господь, Ангелы писались те, что явились пастухам, возвещая о Рождении Спасителя мира, те, что возвестили Женам Мироносицам радость о Воскресшем, причем поданы они в служебном, "функциональном" плане, а не в качестве образа, на который молятся. Символика же Ангела Хранителя ничем не поддержана - это типично головная работа иконописца, его "идеи". И в результате получилась символическая личность, безадресная для молитвы. Ситуация фактически по Канту: "Пусть только наша идея будет правильной, и тогда, несмотря на наличие препятствий, стоящих на пути к ее осуществлению, она не будет не возможной".
Возникает вопрос: что позволяло преп. Андрею Рублеву изображать Св. Троицу в виде Ангелов, символизирующих три Ипостаси? Насколько правомерен символизм здесь? Отвечает ли данная иконография 82-му правилу Трулльского Собора?
Вот в том-то и дело, что "образ Троицы не есть ипостасный образ Отца, Сына и Духа Святого, а образ троичности Божества и троичного бытия" (Л.А. Успенский). Явление Аврааму трех мужей у дуба мамврийского, по мнению Церкви, является не символом, а прообразовательным видением Пресвятой Троицы. Это и позволяло преп. Андрею Рублеву Ее изображать не символически, а в качестве прообразов. 82-е правило в данном случае не нарушалось, потому как оно, требуя конкретности, запрещает символы, а не прообразы. Да и речь на Пято-Шестом Соборе велась не об изображении Троицы, а - Иисуса Христа. Икона "Отечество", например, противоречит этому правилу и представляет нам образ Троицы ипостазированным. Но в силу невоплощенности Бога Отца, Его образ - уже символ. ["Ветхий денми" из пророчества Даниила не может быть Отцом - согласно Деяниям Большого Московского Собора (глава 43), Он - Сын в славе Божества, "еже будет во второе Его пришествие".] Образ же Духа Святого в виде голубя правомерен лишь в сюжете "Богоявление".
Икона ветхозаветной Троицы, написанная Рублевым, основана на явлении чувственном, и, говоря словами преп. Иосифа Волоцкого, в ней "почитают и целуют едино существо Божества". К середине XVI в. чужеродный символизм активно начинает вытеснять из иконописи язык "преображенного евангельского реализма". Появляется икона Ангела Служителя (ныне находится в музее-заповеднике города Сергиев Посад). Этого Ангела некоторые искусствоведы приняли за Ангела Хранителя. Диаконские же облачения, вместо меча кадило в руке говорят о нем как о служителе: греч.  - служитель. Тем не менее, XVI век все сделал, чтобы явить миру образ Ангела Хранителя. А.С. Уваров в свое время писал о нахождении такого образа в клеймах, с пояснительными надписями "Ангел Хранитель хранит человека в дни" и "Ангел Господень хранит человека в нощи". Сама икона датируется XVII веком, но представляет собой список с иконы XVI столетия, названной А.С. Уваровым "Ангел Хранитель с похождениями". Однако до сегодняшнего дня подобные памятники XVI в. не дошли. Впрочем, в аналогичном символизме того времени сомневаться не приходится. По меткому замечанию о. Георгия Флоровского, "это преобладание символизма означало распад иконного письма. Икона становится слишком литературной, начинает изображать не столько лики, сколько идеи". XVII век лишь усугубил сложившееся положение.
Теперь пришла пора задать следующий вопрос: "Почему Ангелы однообразны, то есть, одинаковы ликами?" Выше мы уже говорили о требовании Отцов к иконописцу добиваться "портретного сходства" с первообразом. Так вот, "одинаковость" у Ангелов - тоже в известной мере "сходство", хотя звучит это парадоксально. Судите сами: Ангелы, будучи личностями и не будучи индивидами ("порождениями биологического родового процесса") приобретают "неуловимые", а, следовательно, ни с кем не сравнимые черты - как такую тайну может разрешить изограф, если, по учению Церкви, на иконе следует изобразить личность и символически указать на природу изображаемого? Как?? Только "апофатически" - от обратного, - чтобы не с кем было сравнить (Ангел в образе юноши - банальная выдумка искусствоведов). Вот древний художник, согласно с требованиями св. Отцов, исключительно духовидчески, умозрительно, а не рационалистически, и представил лик без усов, бороды, без морщин и каких бы то ни было типажных признаков, лик без единой приметы пола (ибо Ангелы - бесполы).
Что можно в таком случае получить, имея вдобавок самые смутные представления о природе ангельского мира? - только то, что получили: фактическую одинаковость (она заодно и подчеркивает меньшее совершенство в образе Божием у Ангела по сравнению с человеком). Даже одежды отличаются не характером, а иерархически: у Архангела, вместо гиматия изображается плащ, вместо хитона - далматик с оплечьем и подольником; волосы же и прически - разницы не имеют.
Вот откуда "в известном смысле" изобразимость, о которой говорили Отцы Седьмого Собора. Но не следует данный прием считать "трафаретным". Он носит концептуальный характер. Историк философии может справедливо спросить: "Различать "личность" и "индивидуальность" стали лишь с XVIII века, начиная с Канта и Гердера. Поэтому древний изограф не мог даже гипотетически вводить такие понятия в живопись".
Отвечаем. Во-первых, понятием "личность" пользовались Отцы, изобличавшие ариан, в IV веке - "в период тех богословских споров, которые велись вокруг тринитарного и христологического догматов". Во-вторых, отсутствие термина "индивидуальность" или "индивид", не говоря уже о названном различении, вовсе не означает отсутствие самого понятия. Из слов преп. Феодора Студита о сходстве изображения на иконе с первообразом становится ясно, что этот святой имеет в виду именно "индивидуальность". Самость, гордыня - весь перечень грехов,- судя по библейской истории, всегда сопутствовал человеку после потери рая. А ведь они и есть черты, присущие индивиду. Не всякий иконописец мог категориально проанализировать и различить тонкости хитросплетений такой философии, но он обладал, повторяем, мистическим умозрением - зрением умного мира, которое отвлеченные понятия переводило в художественные образы - "краски мудрости", "богословие в красках". Да и само богословие иконы принадлежало преимущественно Отцам, а не художнику. Когда же данный принцип был нарушен, и иконописец начал "действовать" самостоятельно, то вместо богословия получился с претензиями на философию литературный суррогат, обернувшийся "символизмом идей". Из античного прошлого выходила великая тень Платона: идея как метафизическая сущность вещи стала зрительным образом.

Дух времени вершил свое дело.
Все на удивление похоже! В русской истории XVI век - это популяризация великодержавных идей, воплощенных в соответственные деяния. XVII столетие страна начинала смутой, а кончила - петровскими "реформами". "В области художественного творчества, - пишет Л.А. Успенский, - так же как и в области богословской мысли, исчезает творческое переживание предания и переосмысление Православия в свете того, что несет иноверие. Изменения в религиозной психологии эпохи выражаются в разрыве между молитвенным подвигом и творчеством, так же как и богословской мыслью"[13]. Складывается впечатление, что некоторым русским живописцам того времени становится трудно помыслить Бога "вне" плоскости иконы, обитающим "в неприступном свете". А коль так, то с иссяканием высокого богомыслия утрачивается и всякое трезвение в изображении неизобразимого. Начинают играть "фантазии", иной раз даже чем-то объясняемые. Тут и случается рецидив авторского произвола, воспитанный влияниями "извне". И его логическим продолжением в XVIII веке станет появление многочисленных языческих "купидонов" в церковном искусстве.
Вот на такой почве культивировалась иконография Ангела Хранителя. Но исчезало полуторатысячелетнее сознание ее невозможности.
Родословная этого феномена прослеживается от образа XIII века "Явление Архангела Михаила Иисусу Навину". Особую роль здесь сыграла икона Архистратига Михаила из Архангельского собора Московского кремля (XV в.). Из 18-ти ее клейм 6 отображают покровительственные и карающие деяния, 6 - спасительные и еще 6 - битву с сатаной[14]. Перед нами никто иной, как Ангел Хранитель "всея Руси", с его функциями и действиями, но не в прямом, а в переносном значении. Московский памятник становится для Руси своеобразным эталоном. Икона из Углича - тому подтверждение, с учетом, конечно, "вкусовых" изменений XVI века. В свою очередь, угличский Архангел - эталонный образ для работавших вместе костромских и ярославских изографов, с которого они создают фрески Ангела Хранителя[15].
Проблема нововведений XVI - XVII веков остро стоит и в наше время. Широкое распространение непозволительных икон не находит надлежащей критики в церковной, литературе. Л. А. Успенский писал: "Мы знаем: так же как человеческая мысль не всегда была на высоте подлинного богословия, так и художественное творчество не всегда было на высоте подлинного иконописания, и среди прочих заблуждений мы часто встречаем образ Бога Отца, особенно распространившийся в православном мире с XVII века"[16].
Добавим сюда и образ Ангела Хранителя.
Седьмой Вселенский Собор на все века провозгласил, что "иконописание зависит от св. Отцов и только художественный его аспект принадлежит художнику"[17].
Этого-то и не было, на наш взгляд, при разработке иконографии Ангела Хранителя.

http://www.pokrov-forum.ru/science/angel/text_angel/
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования